Макс Таранов

Рецензия

Книга «Гендер для «чайников» – 2» (Фонд имени Генриха Бёлля, Москва, «Звенья», 2009, 248 с.) написана коллективом авторов. Научный редактор книги – Ирина Тартаковская. Эта книга является продолжением книги «Гендер для «чайников»».

Авторы ставили своей целью рассказать простым и понятным языком о гендере. Определения гендера бывают различными. Приведу определение из Википедии, которое выражает смысл этого слова: «Гендер это социально детерминированные роли, идентичности и сферы деятельности мужчин и женщин, зависящие не от биологических половых различий, а от социальной организации общества».

Одним из направлений гендерных исследований может быть проблема неравенства мужчин и женщин в обществе и в личных отношениях. Борьба с гендерным неравенством является задачей феминизма. Строго говоря, не все гендерные исследователи ассоциируют себя с феминизмом, и не все феминистки и феминисты ассоциируют себя с гендерными исследованиями и гендерным подходом, выявляющим социальные причины различных ролей и неравенства между мужчинами и женщинами, но именно такое сочетание феминизма и гендерного подхода представляется мне наиболее оправданным. Если научные исследования показывают, что неравенство между мужчинами и женщинами вызвано социальными, а не биологическими причинами, значит, его можно и нужно преодолеть и бороться за это.
Почему существует необходимость писать о гендере простым и понятным языком? Дело в том, что многие феминистки, феминисты и гендерные исследователи пишут языком, непонятным для неспециалистов.

Просто о сложном

Многое ли можно понять, например, в этой цитате из книги Мишеля Бурдье «Мужское господство»: «Нететические «тезисы» доксы никогда не ставятся под вопрос». В переводе на понятный язык это означает примерно следующее. Люди никогда не подвергают сомнению утверждения о правилах поведения, существующие в культуре. Эти правила наблюдаются в реальном поведении людей, обусловленном этими правилами, и производят впечатление естественной обусловленности этого поведения. Эти утверждения-тезисы, строго говоря, нельзя назвать тезисами, потому что тезис – это положение, истинность которого требует доказательств, а данные утверждения принимаются без доказательств.
Кроме того, вряд ли можно согласиться с категоричным «никогда». Если бы эти правила никогда не ставились под вопрос, то была бы невозможна феминистская литература и литература по гендерному вопросу, включая работу Бурдье.
Книги «Гендер для «чайников»» и «Гендер для «чайников» – 2», несомненно, написаны языком, понятным неспециалистам, и при этом информация, приведенная в них, может быть интересна специалистам.
Авторы считают вторую часть самостоятельным проектом, не повторяющим первую часть. Во второй части основное внимание уделено не общим гендерным вопросам, как в первой части, а конкретным проявлениям гендерного неравенства в современной России. В связи с этим приведено большое количество фактического материала о ситуации в России и в мире, что является несомненным достоинством книги. Ставятся важные вопросы, являются ли различия в поведении, способностях, положении в обществе между мужчинами и женщинами заданными биологически, или формируются средой – воспитанием, культурой, общественными учреждениями, структурой общества и т. д.

В России преобладает точка зрения, что все эти различия между полами заданы биологией, а в последнее время некоторыми людьми, разделяющими религиозные ценности, чаще стало говориться, что такова божественная воля.
В различных главах подробно анализируются темы семьи, материнства и отцовства, домашнего труда и труда в сфере оплачиваемой занятости. По приведенным данным можно видеть, что гендерные нормы не являются чем-то неизменным, а сильно меняются в зависимости от места и времени.

В частности, излагается история материнства и отмечается, что идея материнства как основного предназначения женщины сравнительно новая. Эта идея возникла вместе с вытеснением женщин из сферы оплачиваемой занятости, которая связана с формированием капиталистических отношений.

Если для семьи в феодальном обществе был типичен совместный труд мужчины и женщины в домашнем хозяйстве, то при капитализме произошло жесткое разделение на сферы домашнего труда и воспитания детей, которые стали считаться непрестижными женскими занятиями, и престижную мужскую сферу оплачиваемой занятости вне дома.

У женщин не было своего Ренессанса

В связи с этим Наталья Пушкарева в главе об истории женщин пишет, что у женщин не было своего Ренессанса. Эпоха Возрождения, связанная с переходом от феодализма к капитализму, которая считается освобождением индивида, не была эпохой освобождения для женщин. Таким образом, представления о ролях мужчин и женщин в работе по дому, в воспитании детей и в сфере оплачиваемой занятости не являются неизменными со времен охоты на мамонтов, как любят говорить сторонники традиционных патриархальных ролей, а меняются в зависимости от социальных условий. Поэтому вряд ли их можно считать обусловленными природой.
Даже в области сексуальных отношений, где, казалось бы, существуют несомненные физиологические различия между полами, ситуация меняется в зависимости от места и времени, а различия между мужской и женской сексуальностью уменьшаются. Об этом говорится и в данной книге. В частности, пишется об ослаблении «двойного стандарта» сексуального поведения, когда то, что считается приемлемым для мужчин, не считается приемлемым для женщин. Отмечается признание важности сексуального удовольствия для женщин.

Исследования показывают, что современные женщины получают от сексуальной жизни значительно больше удовольствия, чем женщины прошлых поколений. Трудно спорить с тем, что (Игорь Кон и Анна Темкина, глава «Homo Sexualis и современность: Закончилась ли сексуальная революция?», с. 141) «эти сдвиги можно считать положительными, потому что позволяют людям жить в большей гармонии с собой и своим телом». А связь этих перемен с возрастанием уровня гендерного равенства в прочих областях жизни людей и общества является серьезным аргументом против идеи о естественном и природном характере гендерных различий и неравенства, которые имеют место во всех сферах жизни общества.

Если гендерные различия и неравенство подавляют биологически-обусловленную сексуальность женщин, вряд ли эти различия и неравенство являются чем-то естественным. И наоборот, например, если женщина проявляет уверенность в себе, и эта уверенность в себе способствует ее удовлетворенности сексуальной жизнью, то вряд ли уверенность в себе можно считать качеством, естественным только для мужчин.

Авторы избегают употребления термина «феминизм». Отчасти это можно объяснить преобладающим отрицательным отношением к феминизму в России, часто основанном на искаженной информации о феминизме, и авторы не желают отпугивать читателей употреблением этого термина. Кроме того, авторы преподносят свою книгу, как научную работу по гендерным вопросам, в то время как феминизм больше ассоциируется с общественно-политической деятельностью, направленной на достижение гендерного равенства.

Феминизм в первую очередь направлен на защиту прав женщин, в то же время ряд направлений феминизма интересуют и те права мужчин, которые ограничиваются патриархатом. Во второй части в предисловии высказано желание представить как женскую, так и мужскую точку зрения, предоставив слово авторам-мужчинам. Но точка зрения мужчины – гендерного исследователя, анализирующего и критикующего гендерные различия и неравенство, вряд ли совпадает с точкой зрения мужчины, защищающего традиционные для патриархата роли мужчин и женщин. Поэтому деление взгляда на людей и общество на мужской и женский я считаю сомнительным, а считаю обоснованным общечеловеческий взгляд, когда признаются равные права человека любого пола.

Но в ряде случаев, в условиях дискриминации женщин, стремление отразить интересы мужчин в равной мере с отражением интересов женщин может осознанно или неосознанно служить оправданию привилегий мужчин, типичных для патриархального общества.

На мой взгляд, в данной книге это иногда проявляется в первую очередь при анализе сферы личных отношений, в сексе и в быту, которые являются сферой интересов радикального феминизма. Например, ряд явлений, в которых проявляется гендерное неравенство, например проституция, отождествляется с сексуальной свободой. В реальности это относительная свобода только для мужчин и несвобода для женщин, так как проституция не реализует сексуальность женщин, а подавляет ее и подчиняет интересам мужчин.

О радикальном феминизме

О радикальном феминизме, как и о феминизме вообще, в нашей стране существует немало мифов. Если феминизм у нас многие люди склонны считать проявлением мужененавистничества, то радикальный феминизм тем более. К сожалению, не избежала некоторых представлений о радикальном феминизме, которые я считаю неверными, и эта книга. Автор одной из глав, Наталья Пушкарева пишет:
«Радикальным же феминисткам в акте замены материнской власти властью мужчин мерещится призрак полового акта как нарушения женской целостности мужским фаллосом».

На мой взгляд, было бы неверно приписывать всем направлениям радикального феминизма такое понимание сексуальности женщин и мужчин, как различной и неизбежно неравной по причинам биологических различий в сексуальности. В радикальном феминизме есть направления, которые считают различия в поведении женщин и мужчин, в том числе сексуальном, обусловленными не биологически, а социально. Социальный характер неравенства означает возможность его преодоления.

Радикальный феминизм ведет борьбу с неравенством в сексе, которое часто ложно воспринимается его противниками, как проявление антисексуальности. Направления радикального феминизма очень разнообразны, и было бы большим заблуждением приписывать радикальному феминизму в целом направленность против секса и мужчин. Объединяет их акцент на личной сфере отношений и критика патриархата, как системы угнетения женщин, которая существует независимо от их принадлежности к различным социальным, национальным и прочим группам и независимо от социальной системы, существующей в конкретном обществе.

О личном и общественном

Авторы больше уделяют внимания гендерному неравенству в общественной сфере, чем в личной (отношения в быту и секс). Так, во Введении к книге, (автор Ирина Тартаковская) патриархат определяется только через общественную сферу – в связи с тем, что большинство ресурсов, выражающихся в материальном богатстве, политическом влиянии, доступе к лучшим рабочим местам и наиболее престижным социальным позициям, находятся преимущественно в распоряжении мужчин, и исключений здесь очень мало.

Такое определение характерно для либерального феминизма, но внимание к неравенству в общественной сфере я считаю недостаточным без анализа неравенства в личной сфере с целью его преодоления. С этим связано то, что гендерное неравенство в сфере личных, в том числе сексуальных, отношений, в книге часто оценивается, исходя из тех «привилегий», которые предоставляет женщинам патриархат.

Не всегда указывается, что такие привилегии являются следствием дискриминации женщин и эту же дискриминацию укрепляют. При этом во многих случаях обращается внимание на власть женщин, а не на власть мужчин. Например, в связи с вниманием к общественной сфере во Введении и в главе «Ушел ли в прошлое патриархат? Специфическая власть «слабого пола»», написанной Еленой Здравомысловой и Анной Темкиной, рассматривается «Патриархальная сделка» – гарантия защиты и безопасности подчиненных, получаемая ими в обмен на безусловное следование предписанным ролям и обслуживание сильных. При этом внимание обращается на преимущества, которые получают женщины, но, на мой взгляд, недостаточно говорится об отрицательных последствиях для женщин, которые больше, чем преимущества, особенно в личной сфере – ущемлении женщин в сексе и в бытовом общении.

В той же главе говорится о сексуально-эротической власти женщин. На самом деле эта власть лежит вне сферы секса и является побочным следствием сексуально-эротической власти мужчин. Подавление женской сексуальности и игнорирование интересов женщин в сексе, поощряемые культурой, приводят к представлениям, что секс нужен только или в основном мужчинам и более высокому спросу мужчин, чем женщин, на секс, и как следствие, возможности женщин вступать в сексуальные отношения с мотивацией, не связанной с сексуальным влечением и удовлетворением. С манипулированием женщин мужчинами связывается обучение женщин техникам секса и практикам удовольствия.

На самом деле манипулирование и практики удовольствия женщин противоречат друг другу. Идея о сексе, как о способе достижения выгод, не связанных с сексуальностью, являясь следствием подавления сексуальности женщин, способствует этому подавлению. Поэтому в условиях патриархата власть в интимной сфере или сексуально-эротическая власть принадлежит не женщинам, как пишут авторы, а мужчинам. В ряде случаев авторы избегают критики гендерных стереотипов и сексизма, распространенных в культуре – в религии, искусстве, литературе, СМИ и т. д., не желая идти против распространенного общественного мнения.

Нежеланием идти против общественного мнения, в чем взгляды некоторых авторов близки к ряду направлений либерального феминизма, можно также объяснить отказ от критики ряда гендерных стандартов, в частности, стандартов внешнего вида женщин.

Различать не ущемляя

Некоторым исключением является вторая глава «Различать, не ущемляя: Место женщины в истории», написанная Натальей Пушкаревой. Ее взгляды во многом ближе к радикальному феминизму, но эта глава написана с позиции необходимости сохранения гендерных различий. Такая точка зрения часто отождествляется в России с радикальным феминизмом. На самом деле взгляды радикального феминизма на вопрос о необходимости преодоления гендерных различий бывают разными.

Автор главы пишет: "Феминистки второй волны – 1960-1970-х годов – поставили прямой задачей пробуждение нового социального женского самосознания, основанного на признании того, что формальное юридическое закрепление равенства прав еще не обеспечивает внимания к интересам женщин, не признает их «особости». Они заявили о необходимости глубинных преобразований культуры – во имя изменения модели межполовых отношений. Они сделали акцент на социально-половых различиях, а не на сходстве и равенстве, как это делали их старшие «сестры».

Новое женское самосознание, безусловно, надо пробуждать. Также, надо менять самосознание мужчин, без его изменения гендерного равенства достичь невозможно. Но автор, судя по всему, говорит о необходимости сохранения различий в самосознании женщин и мужчин, то есть различных гендерных стереотипов. Необходимость глубинных преобразований культуры означает акцент как на социально-обусловленных гендерных различиях, которые необходимо преодолеть, так и на сходстве и равенстве, которые необходимо достигнуть. При этом необходим учет существующих социальных гендерных различий с целью их преодоления, формальное равенство возможностей, за которое выступает либеральный феминизм, может быть недостаточным.

Но это не значит, что все направления радикального феминизма, выступающие за учет гендерных различий, выступают за их сохранение. Автор же приписывает всем направлениям феминизма, не только радикального, на мой взгляд, необоснованно, свое понимание феминизма, как идеи «различать не ущемляя». Она пишет: «Различать, не ущемляя, не ограничивая, – это тонкое и сложное искусство». Я бы сказал – невозможное, и стремление сохранить гендерные различия будет неизбежно порождать гендерное неравенство.
Читать продолжение рецензии

0 comments